Серхио Москона, какое определение можно дать Вашему творчеству?
Я - аргентинский фигуративный художник. В основе моей работы лежит очень структурированный рисунок, который можно определить как экспрессионистский, а также повествование зачастую на социальную или политическую тематику. Кроме того, я часто делаю серии.
Какое у Вас образование?
Я окончил школу изящных искусств Буэнос-Айреса. На самом деле, я начал работать в возрасте 10 - 12 лет в мастерских у различных художников. В детстве я практически никуда не выходил, я оставался дома рисовать. Тогда я ещё не занимался живописью, я ей научился, когда поступил в школу изящных искусств, где я также впоследствии изучал гравюру. Но я продолжаю постоянно чему-то учиться. Когда произведение меня не оставляет равнодушным, это значит, что обязательно есть что позаимствовать и чему поучиться.
Какую тематику Вы затрагиваете в Вашей живописи?
Одна из моих серий носит название «Цвет музыки». Она сосредотачивает внимание на музыкантах и на дирижёре. Это метафора жизни. Дирижёр – это тот, у кого власть, и кто управляет другими. Это возможно интерпретировать только с помощью очень продуманной композиции. Другая серия называется «Архитекторы слова», её тематикой является Вавилонская башня. Персонажи взбираются друг на друга для того, чтобы войти в соперничество с Богом. В этих двух сериях можно также всегда увидеть животных: собаку, кошку, иногда птицу. Они является символом простой, наивной безгрешной жизни и животного начала у человека.
Как Вы выбираете тематику?
Моя работа основана на тематике, которая меня задевает, как например, диктатура в Аргентине. Так, я выполнил серию работ под названием «Наши имена», которые представляют персонажей с портретами исчезнувших людей. Место для надписи имени остаётся незаполненным для того, чтобы показать, что мы взяли имена исчезнувших, и что таким образом, исчезают наши собственные имёна. Если мы их забудем, то мы станем пустым местом. Меня это не оставляет равнодушным и как аргентинца, и гораздо больше как человека. Я также сделал серию картин, которые назвал «Дом генерала», которая выставлялась в Виши в 2008 году. В ней проводится параллель между диктатурой в Аргентине и французским правительством, пребывавшим в Виши. Я люблю смешивать исторические события для того, чтобы изучать их и делиться информацией о подобных ситуациях.
История играет важную роль в Вашем творчестве?
Я родился в 1979 году в период диктатуры. Я лично от неё не пострадал, но я жил в стране, где этот период наложил свой отпечаток, который до сих пор присутствует. Нам нужно работать над воспоминаниями и рассказывать о нашей истории. Социальный аспект имеет тоже очень большое значение в моей работе. Тем не менее, картины не должны находиться на службе у какого-либо политического режима. Зато они могут помогать освещать зачастую очень сложную реальность.
Кризис является также темой серии, в которой Вы использовали коллаж.
Да, это серия, для которой я использовал книжные страницы! После 2001 года было чрезвычайно трудно найти бумагу марки «Arches», которую я часто использую. Так, мне пришлось прибегнуть к использованным книгам с хорошим качеством бумаги для того, чтобы выложить страницы встык и иметь возможность наносить на них краску. Это для меня стало исходной точкой в уже существующем повествовании: страница из книги сама по себе является источником информации, у неё своя история и свой своеобразный оттенок. Нужно вступить в разговор со страницей. И это мне очень нравится.
Иногда Вы вновь поднимаете темы истории искусства, как например, в Вашей серии «Свободная интерпретация картины «Герника»…
Я хотел работать в стиле Пикассо, когда тот работал с картиной Веласкеса «Менины»: он берёт парадигму Веласкеса, самую известную из его картин, и освещает её по-новому. И теперь она становится картиной «Менины» Пикассо. Я хотел сделать то же самое с полотном «Герника» и наделить его современной интерпретацией. Я работал над этим в течение двух лет, с 2005 по 2007 годы, и написал более 150 полотен, в основе которых легло это произведение.
Кто ещё оказывает влияние на Вашу работу?
Такие немецкие экспрессионисты, как Кольвиц и Гросс, а также менее известные художники, в частности, Лайош Салай, венгерский художник, который преподавал в Аргентине с 1949 по 1960 годы. Это был преподаватель моего наставника, и даже если я не был непосредственно его учеником, я научился экспрессионизму именно у него. Я очень люблю спонтанное искусство или новое фигуративное искусство. На самом деле, мне нравятся многие вещи, но только при одном условии: картина должна повествовать сама по себе. Главным должна быть правдивость произведения.
Как выстраиваются в Вашей работе рисунок и цвет?
Они дополняют друг друга и сливаются через некую рирпроекцию, которая имеет большое значение в моих изысканиях. Некоторые персонажи, часто животные, изображены очень детально, но сливаются с фигурами второго и третьего плана. Другим основным элементом является движение. Бумага или полотно требуют фиксированного положения. Для того чтобы добавить движение, необходимо поделить мотив на несколько сдвинутых планов. Это добавляет временное пространство. Поэтому можно обнаружить персонажа с четырьмя руками или тремя головами!
Какие технические приёмы Вы используете?
Когда я рисую на улице или в кафе (что я особенно люблю), то я часто использую чернила и рапидограф. Я рисую в малом формате. Это источник вдохновения и возвращение к истокам графики. Что же касается цвета, в настоящий момент я работаю с акриловой краской. Она высыхает быстрее и прекрасно соответствует моему ритму в работе.
Сколько времени Вам необходимо для того, чтобы нарисовать картину?
Временные рамки здесь неодинаковые. На это уходит столько времени, сколько нужно, и всё зависит от серий. В основном, я заканчиваю картину до того, как начинаю рисовать новую. Но иногда случается, что я работаю над тремя картинами одновременно. Это момент, когда мне больше нечего добавить или убрать, хотя мне очень нравится оставлять ощущение «незаконченности» в моих работах. Когда картина закончена, это становится очевидным. При этом может открыться возможность написания новой работы из этой же серии. Самое главное, это правдивость картины. Должна быть внутренняя потребность. Это то, что меня также интересует в других художниках.
Над чем Вы работаете в настоящий момент?
Над серией, которая представляет собой продолжение работы аргентинского художника Антонио Берни вокруг персонажа «Хуанито Лагуны», уличного скитальца. Его работы датированы 1961 годом, но тематика остаётся такой же актуальной. Я представлял, что пять лет спустя, Хуанито всё так же слоняется по улицам, но теперь уже с ребёнком, которого зовут Пакито Лагуна. Пикассо, как и Берни – это гении. Их творчество всегда очень жизнестойко, и оно меня подпитывает. На гениев нужно полагаться, но не копировать!
Матьяс Лёбёф
