Ваша работа отличается очень эфемерными, эксцентричными и заманчивыми качествами.
Я очарована цветом красок и тем, что с ним происходит, когда он перемешивается с разным по своей силе освещением. У меня, как и у всех, есть свои злые духи и привидения. Когда они всплывают на поверхность, я пытаюсь изгнать бесов в процессе живописи. В конце концов, они побеждены и превращены в краски на моем холсте. Я успокаиваюсь и чувствую себя в безопасности. Эта вновь обретенная зрелость, кажется, начинает находить свое проявление в моих картинах. Я радуюсь, когда люди находят чувственное спокойствие и равновесие в моих картинах.
Что привело Вас к созданию абстрактных экспрессионистских работ? Ваш выбор цвета и его размещение – поразительный и отчасти доскональный. В них присутствует великолепное чувство равновесия.
Успешная живопись отличается своей структурой и равновесием. Отдельные ее части, которые выглядят таковыми, могут быть случайно нарисованы, и нарисованы хорошо. Я называю такие первые, наивные отпечатки «счастливой случайностью». Но затем появляется противодействующая сила, которая приводит их в равновесие. На каждое действие всегда появляется реакция, которая корректирует и следит, чтобы картина не распалась на части. Мне потребовалось много времени, чтобы понять это. Моя мать была абстрактным экспрессионистом, поэтому, я думаю, абстрактный стиль был для меня естественным выбором. Недавно я увидела рисунок, который я нарисовала еще в детском садике, и не поверила своим глазам, насколько его стиль близок к моему сегодняшнему стилю. У этого маленького ребенка было врожденное чувство цвета. Уже тогда я играла с цветом и светом. Я, наверное, могу послужить хорошим примером силы единения природы и воспитания.
Вы выросли в Лонг-Айленде и говорили о том, какое влияние на Вас оказала вода. Почему это так важно для Вас?
Есть такой особенный цвет, существующий только на пляже, усиленный на фоне песка и моря. Там вы переживаете своего рода превращение, мысленно и физически. Мне нравится, как в течение дня цвет меняется от горячего, блестящего и яркого утром до золотистого и мягкого к 5 часам вечера. Какая-то часть из моего чувства цвета объясняется тем, что я наблюдала за этим превращением.
Можете ли Вы описать процесс создания Ваших художественных работ?
Я хотела бы сказать, что я начинаю работу уже с замыслом, но очень часто это не так. Иногда у меня в голове держится какой-то пейзаж или фигура. Обычно это основано на какой-то истории цвета, которую я хочу изучить. Я проделываю как минимум половину работы, прежде чем до меня доходит: «Вот в каком направлении я двигаюсь в моей работе». Временами я позволяю картине самой говорить, что это такое. Иногда мне нужно отдалиться от моей картины, чтобы не переусердствовать. Меня всегда поражает, как по истечении ночи, без моего вмешательства, кажется, что она изменилась сама по себе. Я думаю, что способность делать паузу приходит с возрастом, мудростью и чувством уверенности в себе как в художнике. Вам нужно доверять, что картина сама вам скажет что делать, в каком направлении двигаться, и когда она будет закончена. Я, наконец, нашла и начала прислушиваться к этому внутреннему голосу. Я думаю, что это дар, и чтобы его развивать, нужно немало тренироваться. Он помогает также работать над несколькими картинами одновременно.
Как Вы думаете, сколько Вас самих, Ваших чувств и эмоций проявляется в Вашем творчестве?
У меня много жалости и сострадания к другим людям, и в то же время я очень внимательно отношусь к тому, насколько я отдаю себя. Как художник, иногда ты чувствуешь себя наголо раздетым после создания очередной работы. Кажется, что ты колеблешься и выжидаешь, сколько себя отдать, а сколько оставить при себе. Если все отдашь, то останешься ни с чем.
Зная все это, я поняла, что обладаю силой и способностью проявлять себя в картинах настолько, насколько я сама этого хочу. Иногда названия моих картин закодированы. И только я одна знаю настоящее значение картины. Не слишком проявляя себя, я способна осуществлять контроль над этими глубоко личными работами, которые я выставила теперь на обозрение публики. Зритель может поинтересоваться: «О чем она думала? Была ли она расстроена, когда писала эту картину? Была ли она влюблена? Была ли она счастлива? Люди всегда сделают свои собственные выводы, а я могу с ними согласиться. Я даю им возможность придумать свою собственную историю, глядя на мои картины. Таким образом, вдруг, мои картины становятся интерактивными.
Можете ли Вы поделиться своими первыми воспоминаниями Вашего творческого пути?
Если не брать во внимание те дни, когда я была на пляже, то все остальное время летом я проводила, рисуя во дворе. Моя мама купит, бывало, рулон толстого пергамента, и раскатает на лужайке. И пять маленьких девочек проведут весь день за рисованием под одобрение своей матери. Она поощряла нас всех обрести «голос искусства» и пользоваться им каждый день. Будучи матерью и учительницей, у нее не оставалось много времени на ателье, но она проводила его с пользой. Она всегда оттачивала и совершенствовала свое мастерство. К сожалению, она умерла еще слишком молодой, и не успела достичь высшего уровня, к которому она была уже так близка как художник. Иногда мне кажется, что я обязана перед ней, я должна воплотить это в жизнь. Я должна продолжить ее дело.
На сегодняшний день на пути Вашего творчества было много разных этапов. Глядя на Вашу работу сегодня, как бы Вы описали ее продвижение?
Я чувствую себя в спокойном, счастливом и невероятно креативном месте сегодня. Это именно то место, к которому я стремилась и так много работала, чтобы попасть сюда.
После того, как я потеряла сестру 11 сентября, я прекратила работу на много лет. Я считала, что слишком тяжело выходить на арену неопределенности, которую ты ощущаешь, когда рисуешь. У меня не было веры, необходимой для того, чтобы видеть насквозь картину, над которой работаешь. Легче было просто уйти из живописи, чем столкнуться с темнотой. Так продолжалось до тех пор, пока я не начала отчаянно искать свет, и кисточка сама попала мне в руки. Раньше мне и в голову не приходило, что именно живопись вылечит меня.
Мне нравится подключаться и вызывать эмоциональный отклик у других людей. Быть способным на это – очень сильное чувство. Я думаю, что мои работы говорят о свете и цвете, которым я позволила вернуться в мою жизнь. Я нахожусь в постоянном упоении, когда люди покупают мои работы и считаю за честь стать частью их дома и жизни.
Я благодарна за «голос искусства», который дала мне моя мать, и в первый раз за много лет я чувствую, что у меня есть что сказать, что-то очень важное.
